Тип киров и « Айова» против » Кирова»

«Краткая справка: Советские легкие крейсеры проекта 26 времен Второй Мировой войны: «Киров» и «Ворошилов». История создания, характеристики и боевая служба легких крейсеров с вооружением тяжелых»

Легкий крейсер типа «Киров» (Проект 26)

250 метров стальных конструкций. 25000 тонн водоизмещения. Десятки зенитных и противокорабельных ракет. Два атомных реактора. Сотни человек экипажа. Гордость ушедшей в небытие страны.

Гордость, ушедшая вместе с самой страной.

С учетом неочевидного будущего и весьма нелицеприятного прошлого «Адмирала Кузнецова», в российском флоте нет кораблей приоритетнее и опаснее, чем тяжелые атомные ракетные крейсера типа «Орлан».

Могучие стальные титаны времен холодной войны – а еще самые крупные и мощные боевые корабли в мире за исключением авианосцев.

Некогда их было четыре, но создатели оказались к ним беспощадны – ныне лишь двум ракетным гигантам суждено бороздить моря. Новая страна, пожалуй, едва ли понимает их значимость и необходимость, и у былых королей океанского флота СССР более нет достойной свиты – но они все еще смертельно опасны и все еще бередят тревоги старого врага.

По классификации НАТО ТАРК проекта 1144 проходят, как «линейные крейсера» – к слову, вступившие в строй на поздних этапах холодной войны «Орланы» стали единственными кораблями, удостоенными чести входить в данный класс после окончания Второй мировой.

Мы отойдем от привычного нам «Орлана», и в данном материале возьмем имя атомного первенца, рожденного СССР, в качестве дани уважения свершений ушедшей эпохи. Имя, которое запомнилось и стало нарицательным для врагов Отечества.

Наши атомные крейсера рассматривались противниками как «High Value Units», приоритетные цели в предстоящей морской войне. Построенные в конце 80-х, «Кировы» были разработаны – как, впрочем, и большая часть советского военно-морского арсенала тех времен – для нейтрализации американских авианосных групп. Палубная авиация НАТО представляла угрозу не только для побережья Советского Союза, но и для подводных ракетных крейсеров, и СССР уделял первостепенное значение их ликвидации. Второстепенным предназначением ТАРК-а можно назвать роль океанского рейдера – подобная задача рассматривалась в рамках неядерного конфликта в Европе, и ее суть заключалась в атаках на атлантические конвои американцев и канадцев, призванных сократить поток подкреплений, отправленных на выручку остальным странам блока НАТО.

В США и по сей день бытует распространенное мнение о том, что именно для противостояния «Кировым» администрация президента Рональда Рейгана вывела из флотского резерва других стальных монстров – четыре линкора типа «Айова», которые прошли модернизацию и частичное перевооружение, именно для борьбы с краснознамёнными ракетными крейсерами. Сейчас сложно сказать, зачем именно было решено вернуть из состава «нафталинового флота» (так американцы зовут свой корабельный резерв) почтенных ветеранов времен Второй мировой, и имел ли наш «Киров» к этому хоть какое-то отношение – но такую гипотезу, впрочем, можно назвать как минимум интересной, а еще крайне лестной – хоть это и сомнительно, но неужели янки действительно были настолько не уверены в более современных кораблях, что решили реанимировать аж четыре линкора?

Конечно же, возвращение «Айов» было продиктовано в первую очередь их использованием в качестве мощнейших артиллерийских платформ для ударов по берегу – американцы успели опробовать их в подобном качестве еще в ходе войны в Корее, а позже – и во Вьетнаме, по достоинству оценив роль главного калибра линкоров при поддержке операций морских пехотинцев.

Впрочем, раз сами янки имеют на этот счет альтернативное мнение, то почему бы его не рассмотреть и нам?

Атомный линейный крейсер

«Киров» стал первым советским боевым кораблем с атомной силовой установкой. К моменту его ввода в эксплуатацию в 1980 году в составе ВМС США уже находились девять атомных крейсеров и три атомных авианосца. Впрочем, огромные размеры и вооружение существенно отличают его от американских «собратьев».

Изначально СССР планировал построить семь кораблей данного проекта – но все надежды на это, как известно, пошли прахом, а увидеть свет было суждено лишь четырем крейсерам.

Вообще, «Кирову» сильно доставалось в ходе процесса проектирования – флоту хотелось всего и сразу, и у разработчиков довольно долгое время не было достаточно четкого понимания поставленных перед ними задач. Проект дважды пытались поделить, пытаясь пойти по пути создания узкоспециализированных кораблей – ударного ракетного и атомного противолодочного крейсеров. А затем вновь объединяли, пытаясь вместить функционал в одном корпусе. Результат нам известен: многоцелевой исполин, несущий в своем чреве почти что все доступные типы вооружений.

Ядерная силовая установка обеспечивала кораблю неограниченную дальность хода, которая упиралась исключительно в «человеческий фактор» (экипажу внезапно требуется отдых и провизия), наличие боеприпасов и поломок. К слову сказать, с последним все было очень и очень неплохо – некоторая затянутость процесса проектирования оказалась на руку инженерам-ядерщикам. Реакторная установка КН-3 была разработана специально для «Кирова» на основе хорошо обкатанной установки ОК-900 (создана в середине 1960-х для атомных ледоколов второго поколения). Подобный «козырь» делал корабль смертельно опасным противником для АУГ: ракетный крейсер мог идти на равных с американскими атомными авианосцами, не оставляя им преимущества в скорости и маневренности.

Вооружен и опасен

К слову сказать, все четыре корабля проекта 1144 имели между собой небольшие различия – головной «Киров», например, нес два 100-мм орудия АК-100, в то время как следующий за ним «Фрунзе» только одно 130-мм орудие АК-130. Словом, состав вспомогательного вооружения и радиотехнического оборудования различались от крейсера к крейсеру – это, впрочем, отнюдь не мешало им быть одними из самых грозных кораблей в мире, заметно опережая американские «Вирджинии» и «Калифорнии».

20 сверхзвуковых противокорабельных ракет П-700 с осколочно-фугасной или специальной (ядерной) боевой частью весом в 750 килограммов – настоящий шедевр советского ОПК. Охарактеризовать его можно примерно так: это эдакий сверхзвуковой беспилотный самолет-камикадзе с инерциальной и активной радиолокационной системой наведения (назвать «Гранит» просто крылатой ракетой – это скромность высшей меры), преодолевающий расстояние до цели на большой высоте со скоростью в 2,5 Маха, а затем активно маневрирующий при заходе на нее. Союзные инженеры отличились и при создании электронной «начинки» П-700, оригинально решив проблему наведения и распределения целей – «Граниты» были способны создавать единую сеть для обмена данными (одна из ракет на максимальной высоте принимала роль ведущего и указывала цели – в случае ее поражения данную функцию брала на себя следующая и т.д.). Первичное целеуказание обеспечивала космическая спутниковая система наведения «Легенда», самолеты берегового базирования (на базе дальних бомбардировщиков) или же корабельные вертолеты ДРЛО.

«Киров» не просто так проектировался, как «убийца авианосцев» – учитывая специфику главного противника, крейсер был оборудован многоуровневой системой противовоздушной обороны, первым эшелоном которой можно назвать ЗРК С-300Ф «Форт», способный поражать любые цели на высоте 27 км и дальности до 200 км. Далее идет М-4 «Оса-М», перехватывающий цели на высотах от 5 до 4000 метров на дальности до 15 км, а завершает все это великолепие восемь 30-мм «пушек Гатлинга», как нынче модно говорить о многоствольных скорострельных орудиях – естественно, как вы уже поняли, речь идет об установках АК-630.

Глядя на всю эту огневую мощь, западные эксперты даже выдвигали теории о том, что «Киров» в одиночку мог бы целиком заменить всю британскую эскадру во время войны за Фолклендские острова.

«Кулачный боец» американского флота

Впрочем, на их участь могла прийтись еще одна мировая война, и Америка тщательно готовила к ней своих ветеранов.

После вывода из резерва в начале 80-х шло немало споров о том, как именно следует модернизировать «Айовы» – впрочем, все варианты глубокой перестройки линкора были отвергнуты, и основу их вооружения, как и прежде, составляли массивные орудийные башни, каждая из которых вмещала по три 406-мм орудия, способных отправить бронебойный снаряд весом в 1225 кг на расстояние до 38 километров. Подобная огневая мощь могла играючи растерзать любой корабль современной постройки, только вот было одно «но» – в эпоху управляемого ракетного вооружения и авиации до противника нужно было еще добраться, отчего солидный главный калибр «Айовы» изрядно терял в своей боевой ценности.

Американцы закономерно решили увеличить огневую мощь своих монстров – благо на линкорах было достаточно места для творчества – и на месте четырех демонтированных 127-мм установок были водружены восемь бронированных счетверенных пусковых установок Mk.143 с крылатыми ракетами BGM-109 «Томагавк» для стрельбы по наземным целям (общий боезапас в 32 единицы), четыре установки Mk.141 для 16 противокорабельных турбореактивных ракет RGM-84 «Гарпун» и четыре зенитных артиллерийских комплекса Мk.15 «Вулкан-Фаланкс», обеспечивающих ближнюю противоракетную оборону.

Отдельно стоит упомянуть о, пожалуй, куда более важных элементах модернизации – на «Айовах» полностью обновили все радиоэлектронное оборудование: РЛС обнаружения надводных целей и дальнего воздушного обнаружения, новый навигационный комплекс, систему контроля за воздушной обстановкой, комплекс спутниковой связи, средства РЭБ и многое другое. По оценкам Пентагона, линкоры без обновления состава вооружения и электроники могли продолжать службу до 2005 года.

Схватка

Вообще, моделирование подобных боев – занятие довольно бессмысленное. Не так давно подобный сценарий обыгрывали в The National Interest, но такие сюжеты учитывают противостояние исключительно двух боевых единиц, вырванных из рамок концептуальной системы, в которой они призваны действовать – впрочем, буду честен, я не дерзну на попытку расписать противостояние американской «надводной боевой группы» и советской «крейсерской ударной». Раз уж мы рассматриваем «городскую легенду» родом из США, то несколько облегчим свою задачу и вернемся к невозможному противостоянию линкора и ракетного крейсера.

Для США жизненно важно удержать Исландию и сохранить авиабазу Кефлавик – к острову отправляется десантное соединение, которое поддерживает «Айова». Линкор должен будет обеспечить огневую поддержку подразделений морской пехоты, а также выступить в качестве ударной силы в случае непосредственного столкновения с надводными кораблями советского флота.

Предположим, что «Киров» получает приказ перехватить американское соединение, которое, в свою очередь, обнаруживает крейсер на дистанции в 250 км. Командующий корабельной группой отправляет линкор в качестве единственно возможного средства, если не уничтожить, то хотя бы сорвать атаку и отогнать от конвоя советский ТАРК – остальные корабли слишком важны для обеспечения высадки десанта.

В сущности, несмотря на тяжелое бронирование, «Айова» не имеет никакого преимущества над «Кировым» – скорость у противников равная, а преимущество в радиоэлектронных и оружейных системах очевидным образом находится у нашего крейсера. « Пистолетную» дальность боя башен ГК линкора, на которой он действительно имеет боевое преимущество, смешно и рассматривать – конечно, ТАРК не пережил бы попаданий такого оружия, но наивно полагать, что советские моряки были идиотами или же дилетантами.

Если предположить, что оба корабля установили радиолокационный контакт, то преимущество в первом залпе будет у «Кирова» – П-700 недаром имели огромную по меркам тех лет дальность боя и подлетное время, отчего возникает резонный вопрос: сколько «Гранитов» требуется для преодоления систем ПРО и броневого пояса «Айовы»?

Все дальнейшие вариации противостояния зависят исключительно от того, сколько ракет уйдет в первом залпе «Кирова» – с учетом необходимости преодоления противоракетной обороны линкора и его полного вывода из строя ТАРК-у, возможно, придется выпустить весь боезапас своих ПКР.

Советскому крейсеру важно держаться как можно дальше от своего соперника – у «Гарпунов» даже в модификации RGM-84D радиус действия составлял 220 км, то есть почти в два раза меньше «Гранита», а опасность орудий ГК неоднократно упоминалась выше. Здесь, впрочем, перед нами напрямую встает проблема выдачи целеуказания, но в рассматриваемом американском фантастическом сценарии мы про нее, так и быть, забудем.

«Айова» как таковая беззащитна перед огневой мощью «Кирова». Если наш крейсер обладает эшелонированной ПВО и плюс-минус без труда справится с «Гарпунами» линкора (которых, напоминаем, всего 16 – а ТАРК проектировался, чтобы отбиться от настоящей бури ракетного огня), то почтенный ветеран Второй мировой при любом стечении обстоятельств получит попадания ПКР.

В сущности, судьба «Айовы» предрешена – у нее нет возможности спастись от 20 «Гранитов». Все зависит исключительно от везения – даже если корабль сможет идти своим ходом, повреждения будут критическими, и в ходе боевых действий никто не станет тратить ресурсы на восстановление старого линкора. Вероятнее всего, ветеран все-таки останется на плаву – он был спроектирован, чтобы переносить такие удары, но как боевая единица существовать перестанет совершенно точно.

В каком-то смысле американцы одержат победу – боекомплект «Кирова» опустошен, теперь ему требуется загрузка ПКР, а также крейсер будет вынужден отойти от тактики одиночного рейдерства. Боевая задача сорвана, и теперь Краснознаменный Северный флот будет вынужден перегруппировать силы для новой атаки.

Впрочем, это символическое утешение – «Айова» вышла из строя и не сможет обеспечить огневую поддержку своему соединению.

Заключение

Как мы можем убедиться даже на примере столь условного и примитивного моделирования, дорогие читатели, любые гипотезы о реактивации «Айов» для борьбы с нашими атомными ракетными крейсерами можно назвать абсолютно несостоятельными – это не более чем байка для доверчивого слушателя, готового поверить в равное противостояние между кораблем сорокалетней давности и новейшим (на момент 80-х) носителем управляемого ракетного вооружения.

Ни в одной гипотетической ситуации линкор не сможет бороться с крейсером, созданным для уничтожения авианосцев.

ТАРК всегда будет иметь преимущество в первом залпе, и даже столь могучему артиллерийскому кораблю, как «Айова», нечего будет этому противопоставить.

Таким образом, все домыслы о выводе из резерва линкоров ради морских боев с советскими кораблями первого ранга можно назвать абсолютно несостоятельными.

Итальянский прототип для советских крейсеров

В конце 1920-х г.г. не один из флотов СССР не мог похвастаться большим количеством современных боевых кораблей, особенно плачевной была ситуация с кораблями крупного водоизмещения. Из более-менее современных проектов РККФ располагал разве только тремя крейсерами типа «Светлана», но, и эти корабли были заложены ещё до революции.

Первые опыты в проектировании даже относительно небольших сторожевых кораблей типа «Ураган» показали, что подготовка специалистов, оборудование, производственные мощности — всё это стране Советов только-только предстояло создать, а ведь на это уйдут годы и миллиарды вложенных рублей.

Современный, мощный флот нужен был уже сейчас, поэтому, единственным разумным средством для руководства РККФ в то не простое время, стали попытки купить военные корабли за рубежом. Однако, во-первых, обстановка в мире была такой, что добровольно, да ещё по сходной цене не одна ведущая военно-морская держава со своими новыми судами расставаться не желала, а во-вторых, уже тогда СССР рассматривался на Западе как прообраз «империи зла», вооружать который на свой страх и риск было опасно.

И все-таки, переговоры о покупке кораблей велись.

Итальянский крейсер «Раймондо Монтекукколи» — прототип для «Кирова»

Особенности конструкции легких крейсеров типа «Киров» проекта 26

Корпус легких крейсеров типа «Киров» был клепаным, с полубаком и транцевой кормой. Он имел полубак, две палубы — верхнюю и нижнюю (броневую) и две платформы. Сис­тема набора — смешанная: в средней части (61—219 шп.) преимущественно продольная, с длиной шпации 750 мм; в оконечностях — поперечная, со шпацией 500 мм.

Броневая защита корабля состояла из бор­тового броневого пояса гомогенной брони толщиной 50 мм, шириной 3,4 м (с погруже­нием в воду на 1,3 м). Вместе с броневыми траверзами на 61-м и 219-м шп. и броневой (нижней) палубой также толщиной 50 мм этот пояс образовывал 121-м цитадель (64,5% длины корпуса). Под ее защитой находились главные механизмы, агрегаты и центральные посты управления артиллерией, энергоуста­новкой, штурманский пост, погреба боезапа­са. Броней 50—150 мм защищалась также боевая рубка, башни главного калибра, руле­вое и румпельное отделения (20 мм), а также посты наводки торпедных аппаратов (14 мм), КДП главного калибра (8 мм), стабилизиро­ванные посты наводки и щиты 100-мм орудий (7 мм).

Артиллерия главного калибра состояла из девяти 180-мм орудий Б-1-П в трех трехорудийных башенных установках МК-3-180. Ору­дие Б-1-П было спроектировано в КБ завода «Большевик» и запущено в производство в 1932 году. Орудие Б-1-П обеспечивало начальную ско­рость снаряда массой 97,5 кг 920 м/с и макси­мальную дальность стрельбы 37,5 км. Ствол длиной 57 калибров был лейнированным с возможностью замены лейнеров в условиях корабля без выема качающейся части из баш­ни. Затвор — поршневой, двухступенчатый, с грузовым уравновешиванием, открывающий­ся вверх. Первые орудия, установленные на «Киро­ве», к 1941 году пришлось заменить новыми, с более глубокой нарезкой. Это обеспечило доведение живучести ствола до 320 боевых выстрелов против прежних 50—70.

Чертеж-схема легкого крейсера «Киров» проекта 26

Зенитная артиллерия дальнего боя включала шесть 100-мм универсальных уста­новок Б-34, расположенных на кормовой над­стройке, по три на борт (две батареи). Для каждого орудия предусматривалось по 300 патронов со снарядами массой 15,8 кг (фугасным, ныряющим, осветительным беспа­рашютным или дистанционной гранатой). Погреба 100-мм патронов находились на 1-й платформе по бортам (от кормового машин­ного отделения) между 191-м и 201-м шп.

Каж­дое орудие имело свой элеватор. Управление стрельбой 100-мм орудий осуществлялось системой морских приборов управления артиллерийским зенитным огнем (МПУАЗО) «Горизонт», состоящей из двух ста­билизированных по углу крена постов наводки (СПН) с трехметровыми дальномерами типа ДМ-3, зенитным автоматом стрельбы (ЗАС) и СССП. Они располагались побортно на 3-м ярусе носовой надстройки. В СПН находились посты командиров батарей 100-мм орудий. Центральные посты МПУАЗО с авто­матами стрельбы размещались на 1-й плат­форме побортно (у погреба 3-й башни) меж­ду 207-м и 212-м шп.

Зенитная артиллерия ближнего боя состояла из шести 45-мм универсальных по­луавтоматических орудий 21-К и четырех 12,7-мм пулеметов ДШК. Специальной сис­темы управления она не имела, целеуказание осуществлялось командирами батарей. Дистанция до цели измерялась дальномера­ми ДМ-1,5. Пушки размещались на носовой и кормовой надстройках — две батареи по три орудия, а пулеметы — на носовой надстрой­ке. Боезапас: для установок 21-К — по 600 патронов на ствол, в перегруз — 650 патро­нов; для пулеметов — по 12 500 патронов.

На крейсе­ра устанавливались два 533-мм торпедных аппарата 39-Ю (пороховая стрельба), разра­ботанные в 1935—1936 годах. Они имели три трубы и возможность растворения крайних труб на 7°. Торпедные аппараты снабжались прибо­рами центральной полуавтоматической на­водки, входящими в состав систем приборов управления торпедной стрельбой (ПУТС) «Молния».
В перегруз крейсер принимал на верхнюю палубу мины заграждения: 164 мины обр. 1912г. или 100 мин КБ-1. Для приемки мин на верх­ней палубе предусматривались рельсы про­тяженностью 270 м. Сбрасывание мин в воду осуществлялось по двум кормовым скатам.

Штат экипажа мирного времени составлял 54 офицера, 148 старшин и 532 краснофлотца. Офицеры и старшины команд помещались в каютах, а краснофлотцы в одиннадцати кубриках с трёхъярусными койками. На крейсерах был оборудован клуб с киноустановкой, бани, душевые, механическая прачечная, парикмахерская, лазарет и амбулатория.

Авиационное вооружение состояло из ка­тапульты и двух самолетов, которые предна­значались для разведки и корректировки огня артиллерии главного калибра. Катапульта размещалась в средней части корабля меж­ду трубами. Взлет осуществлялся при разво­роте катапульты на угол в пределах 60—120°. Самолеты стояли на специальных площад­ках у первой трубы.

История создания легких крейсеров типа «Киров» проекта 26

Поздней осенью 1930 года специальная флотская комиссия под руководством начальника Технического управления УВМС РККА А. К. Сивкова в Италии вела переговоры о приобретении для СССР ряда военных кораблей разных типов, в том числе и лёгких крейсеров, главным образом лёгких скоростных крейсеров типа «Кондотьери».

Строить суда для СССР итальянцы отказались наотрез, но не имели ничего против того, чтобы Советский Союз организовал постройку похожих кораблей на своей территории, под присмотром итальянских специалистов.

Летом 1932 года комиссия ВМС и «Союзверфи» при участии главного инжене­ра ЦКБС-1 В. А. Никитина подписала с фирмой «Ансальдо» договор о предостав­лении советской стороне одного комплекта энергетической установки и вспомогательных механизмов крейсера типа «Раймондо Монтекукколи», представлявшего собой увеличенный и более сбалансированный крейсер типа «Кондотьери», вместе с теоретическим чертежом. Согласно договору итальянская сторона также брала на себя консультации по проектированию и техническую помощь в организации ста­пельных работ и производстве котлов, турбин и вспомогательных механизмов.

Общий вид легкого крейсера типа «Киров» (Проект 26)

Согласно советскому техзаданию, новый крейсер должен был иметь четыре 180-мм орудия, четыре 100-мм универсальных и четыре 45-мм зенитных орудия, четыре 12,7-мм пулемета, два трёхтрубных торпедных аппа­рата, четыре двухместных истребителя ДИ-6 на двух катапультах; максимальную скорость хода 37—38 узлов, дальность плавания эконо­мическим ходом 3000 — 3600 миль и стандартное водоизмеще­ние не более 6000 т. Был предусмотрен и вариант с тремя двухорудийными башнями — две на носу и одна на корме.
Предэскизное проектирование было поручено кораблестроительной секции Научно-технического комитета (НТК) под руководством Ю. А. Шиманского. Проекту был присвоен номер 26.

На самом деле, даже в общих чертах советский крейсер напоминал итальянский прототип очень отдаленно. О слепом копировании итальянских идей речь не шла.

Вооружение корабля проекта 26 было ещё более усилено по сравнению с первоначальным проектом, была изменена схема бронирования, расположение артиллерийских погребов, кормовые обводы корпуса, конструкция форштевня. Изменения коснулись даже системы набора корпуса: в отличие от поперечной итальянской схемы, корпус советского крейсера решили строить по смешанной системе: в средней части использовалась продольная система со шпацией рамных шпангоутов 750 мм, а в оконечностях — поперечная, со шпацией 500 мм. Непо­топляемость обеспечивалась при затоплении трёх любых смежных отсеков. Палубная и бортовая броня учитывались в составе основных связей, обеспечивающих общую продольную прочность. Вследствие изменения системы набора и значительного увеличения толщины палубной брони, корпуса крейсеров проекта 26 были значительно прочнее корпусов итальянских кораблей.

Главный калибр легкого крейсера «Киров»

Главные турбозубчатые аг­регаты были модифицированы с целью увеличения мощности. По предварительным рас­четам ожидалось, что при водоизме­щении около 7700 тонн крейсер разовьет на испытаниях не менее 37 узлов при форсировке турбин до 126 500 л.с.

Корабли проекта 26, хотя и сдавались флоту не без нареканий, тем не менее, полностью соответствовали проекту и даже по некоторым параметрам превосходили расчеты. Фактически Советскому Союзу удалось построить крейсер на уровне лучших зарубежных образцов, обладающий размерностью и водоизмещением легкого крейсера, но несущий комплект вооружения достойный тяжелого крейсера.

Скоростные, мощные, отличавшиеся весьма эффективными средствами борьбы за живучесть и развитыми средствами автоматизации управления огнём, крейсеры «проекта 26» стали первыми крупными надводными кораблями советского флота новой постройки, спущенными на воду после революции.

Характеристики приведены для легкого крейсера «Ворошилов»

История службы легких крейсеров типа «Киров» проекта 26

Советский легкий крейсер «Киров»

Легкий крейсер «Киров»

(Построен по проекту №26 на заводе №189. Заложен: 22 октября 1935 года, спущен на воду: 30 ноября 1936 года, вошел в состав флота в 26 сентября 1938 года, выведен из состава флота: 22 февраля 1974 года. Балтийский флот).

Строительство крейсера «Киров» шло с большим трудом, многочисленные поломки и дефекты, срыв сроков на постройке головного корабля «проекта 26» стали едва ли не нормой. Удивляться тут было нечему — постройка громадного корабля, особенно принципиально нового для страны типа, это всегда большое испытание для промышленности. К сожалению, главный строитель «Кирова» — военинженер 2 ранга Н. В. Григорьев поплатился за это головой. После очередной порции дефектов на испытаниях, его арестовали и приговорили к расстрелу, а всего через год арестовали и его сменщика — В. Л. Бродского.

Крейсер, как говорят, мог бы и вообще не заступить на службу — на одном из заключительных этапов испытаний, одна из учебных торпед выпущенных с него, по какой-то причине описала круг и врезалась в борт корабля (за это арестовали председателя комиссии по приемке корабля А. К. Векмана). Тем не менее, все огрехи все-таки были устранены и корабль в итоге был признан полностью готовым к несению боевой службы.

С конца 1939 года «Киров» базировался в Таллине, а в декабре 1939 года принял боевое крещение — участвовал в обстреле Финской батареи на о. Руссарэ.

В августе 1940 года «Киров» участвовал в больших учениях флота в устье Финского за­лива. 1 сентября он во главе ОЛС совершил переход из Таллина в Лиепаю под флагом Наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова. Осенью 1940-го крейсер ушел в Кронштадт на гарантийный ремонт и для замены лейнеров орудий главного калибра.

22 июня 1941 года «Киров» встретил на Рижском рейде, под флагом командира отря­да легких сил вице-адмирала В. П. Дрозда, и уже днем вступил в бой, отражая налет фа­шистской авиации на город и корабли.

1 июля «Киров» прибыл в главную базу флота — Таллин. С 22 по 27 августа 1941 года «Киров», находясь на Таллинском рейде, вел огонь по скоплению войск противника и отражал налеты авиации. Вечером 27 августа «Киров», совместно с другими кораблями Балтийского флота, прикрывал эвакуацию сухопутных частей из Таллина. 29 августа «Киров» бросил якорь на Кронштадтском рейде благополучно завершив переход из Таллина.

В ночь с 3 на 4 сентября 1940 года, крейсер вел огонь по войскам противника на Карельском пере­шейке, выпустив 85 снарядов главного калиб­ра. С 4 по 6 сентября он выполнил более 30 стрельб, помогая своим огнем частям 23-й армии остановить неприятеля на приморском участке, на рубеже р. Сестра. Корабль прини­мал участие в отражении сентябрьского на­ступления на Ленинград, 7 сентября вел огонь по южному берегу залива в районе Ораниен­баума, а 8-го, совместно с линкором «Ок­тябрьская революция», обстреливал немец­кие войска в районе Дятлицы-Кипень.

23 сентября, во время авианалета, крейсер получил два пря­мых попадания. Одна бомба попала в палу­бу полубака правого борта на 110-м шп. и взорвалась при прохождении через каюты начсостава. Вторая, пробив верхнюю палубу в районе 100-го шп., упала на нижнюю бро­невую палубу и не взорвалась.

4 апреля 1942 года, при мас­сированном налете на Ленинград, на крейсер было сброшено 10 бомб, из которых 9 разо­рвались вблизи борта, а одна попала в корабль в районе 273-го шп.—она пробила две па­лубы, борт и разорвалась уже в воде. Вышли из строя дальномеры КДП, повредило две артустановки — 45-мм и 100-мм, наружная об­шивка и палубы получили значительные вмя­тины.

24 апреля фашистская авиация нанесла третий массированный удар, во время ко­торого «Киров» получил прямые попадания трех авиабомб и одного шестидюймового снаряда. В результа­те бомбежки крейсер полил значительные повреждения. Начавшийся вскоре ремонт корабля занял два месяца. Зенитное во­оружение крейсера усилили; вместо шести уста­новили восемь 100-мм орудий; вместо ката­пульты — три 37-мм автомата; 45-мм пушки на кормовой надстройке заменили 37-мм автома­тами, число которых было доведено до 12; установили дополнительно два счетверенных 12,7-мм пулемета «Виккерс». В 1943 году верх­нюю палубу крейсера покрыли броневыми плитами толщиной 35 мм в два слоя. Общий вес плит составил 270 т.

27 февраля 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР за образцовое выполнение боевых задач командования в борьбе против немецко-фашистских захватчиков и проявленное мужество и отвагу личным составом, крейсер «Киров» награждён орденом Красного Знамени.

В январе 1944 года началась операция по разгрому немецких войск под Ленинградом. « Киров», вместе с другими кораблями эскадры, огнем своей артиллерии поддер­живал наступление 42-й армии.

В июне 1944 года «Киров», заняв огневую позицию в Ленинградском торговом порту, огнем главного калибра разрушал доты и дзо­ты «линии Маннергейма», обеспечивая на­ступление войск Ленинградского фронта на выборгском направлении.

17 октября 1945, во время выхода на учебные стрельбы, «Киров» подорвался на немецкой магнитной донной мине. Крейсер получил серьезные повреждения, ремонт продолжался до конца 1946 года. С ноября 1949 по апрель 1953 года крейсер проходил капи­тальный ремонт и модернизацию в Ленин­граде у стенки завода № 194.

29 апреля 1958 года заслуженный корабль вывели из боевого состава и поставили в Кронштадте на отстой, но 6 сентября 1960-го он был расконсервирован, введен в строй и передан в состав ЛенВМБ, а 3 августа 1961 года переклассифицирован в учебный крей­сер.

22 февраля 1974 года крейсер исключили из состава ВМФ и передали в ОФИ для раз­борки на металл. Две его носовые артилле­рийские башни решили сохранить — ныне они установлены на Морской набережной на Васильевском острове в качестве памятника знаменитому кораблю.

Советский легкий крейсер «Ворошилов» проекта 26

Легкий крейсер «Ворошилов»

(Построен по проекту №26 на заводе №198. Заложен: 15 октября 1935 года, спущен на воду: 28 июня 1937 года, вошел в состав флота в 20 июня 1940 года, выведен из состава флота: 2 марта 1973 года. Черноморский флот).

После вступления в строй легкий крейсер «Воро­шилов» вошел в состав отдельных легких сил Черноморского флота в качестве флагманского корабля, на нем держал свой флаг контр-адмирал Т. А. Новиков. Корабль отрабатывал задачи боевой подготовки, как одиночные, так и в составе отряда. С 14 по 20 июня 1941 года участвовал в больших уче­ниях флота, проводимых совместно с войс­ками Одесского военного округа

25 — 26 июня 1941 года крейсер «Ворошилов» участвовал в операции по нанесению артиллеристского удара по Константе. 19 сентября вел огонь по скоплению войск противника в районе Перекопа. 24 — 25 сентября крейсер в сопровожде­нии эсминца «Смышленый» перебазировался из Севастополя в Новороссийск, где дли­тельное время стоял у Элеваторной приста­ни.

2 ноября «Ворошилов» подвергся налетам немецкой авиации. В крейсер попали две 250-кг бомбы, вызвавшие серьезные разрушения. Для проведения ремонта «Ворошилов» был переведен в Поти, где ремонтировался до середины марта 1942 года.

18 марта и 2 апреля «Ворошилов» выходил в Феодосийский залив для обстрела позиций немецких войск. 10 и 11 мая, совместно с лидерами «Таш­кент» и «Харьков», «Ворошилов» производил обстрел немецких войск в районе Таш-Алчин. 27 мая «Ворошилов», совместно с эсминцами «Сообразительный» и «Свободный», осуществил переброску 9-й бригады морской пехо­ты из Бату­ми в Севастополь.

1 декабря 1942 года крейсер «Ворошилов», в сопровождении эсминца «Сообразительный», вышел для обстрела пор­та Сулина, но не дойдя до места назначения «Ворошилов», был поврежден близкими разрывами двух мин и вынужден был вернуться в Поти. 10 декабря «Ворошилов» встал на завод № 201 в ремонт, пролившийся до 30 января 1943-го.

31 января 1943 г крейсе­р «Ворошилов» и эсминцы «Бойкий», «Бес­пощадный» и «Сообразительный» вышли в море для нанесения артиллерийского удара по позициям противника на участке гора Колдун — цементные заводы, осуществляя поддержку частям 47-й армии в прорыве обо­роны противника.

В ноябре 1944 «Ворошилов» перебазировался в Севастополь, где оставался до конца войны.8 июля 1945 года крейсер был награждён орденом Красного Знамени.

В 1946 году крейсер был поставлен в север­ный док завода № 497, и на нем провели до­ковые и неотложные работы. В дальнейшем «Ворошилов» входил в 50-ю дивизию крейсеров Черноморского Флота.

В апреле 1954-го «Ворошилов» был по­ставлен на капитальный ремонт и модерни­зацию на Севморзаводе № 497 в Севастопо­ле. Но 17 февраля 1956-го его вывели из бое­вого состава флота, разоружили и 7 августа 1959 г. переклассифицировали в опытовое судно «ОС-24» для испытаний новых видов ра­кетного оружия.

До 31 декабря 1961 года бывший крейсер прошел модернизацию и был переоборудо­ван по «проекту 33», а в период с 11 октября 1963 по 1 декабря 1965 года — по проекту «ЗЗМ». 6 октября 1972 года его переклассифи­цировали в плавказарму ПКЗ-19, а 2 марта 1973-го исключили из спис­ков флота и передали для разборки на металл.

Крейсер «Киров» после окончания Великой Отечественной войны

.
.